В который уж раз Филармоническое общество Санкт-Петербурга проводит в начале сентября двухдневный марафон из всех фортепианных концертов Рахманинова, а в Большом зале Филармонии неизменный аншлаг. Впору эту традицию признать обязательной, и дожить до того дня, когда публика перестанет столь бурно реагировать на рахманиновскую афишу!
Но это, конечно же, шутка. И дело здесь не только в гениальной рахманиновской музыке. Дело, не в последнюю очередь, и в тех исполнителях, которых приглашают принять участие в этом марафоне. Нельзя не отдать должного Санкт-Петербургскому академическому симфоническому оркестру под управлением Александра Титова, являющемуся постоянным партнером Филармонического общества в этом проекте, и всегда с честью справляющемуся со сложнейшими симфоническими партитурами. Следует также отдать должное и солистам.
Так уж сложилось, что в нашем городе сегодня живут и творят два десятка превосходных пианистов, которым по плечу поднять, а часто и по-новому раскрыть эти сложнейшие рахманиновские шедевры. Положа руку на сердце, следует признать, что, скажем, двадцать лет тому назад о реализации такого замысла не могло быть и речи. Практически, каждый раз состав солистов меняется, а результат, тем не менее, остается по-прежнему превосходным.
Не явились исключением и нынешние концерты, прошедшие 6 и 7 сентября в белоколонном филармоническом зале.
В программу первого вечера вошли Первый, Четвертый и Второй концерты для фортепиано с оркестром.
Первый концерт в первой редакции удивительно лирично и, вместе с тем, превосходно с технической точки зрения исполнила Елизавета Украинская – настоящая звездочка, не столь давно взошедшая на петербургском фортепианном небосклоне.
Прекрасно прозвучал и сложнейший Четвертый концерт в исполнении молодого, но уже завоевавшего свою преданную аудиторию Александра Кашпурина. Достойный артистизм, пианистическая свобода и чудесное ансамблевое чувство – вот те черты, которыми пианист заметно выделяется в широком круге наших солиьстов.
Превосходным оказалось и исполнение Анной Шелудько Второго концерта, как известно, самого любимого публикой, но, вместе с тем, требующего от исполнителя изысканной лиричности и необыкновенной точности в передаче до боли знакомых мелодических рахманиновских откровений.
В программу второго вечера вошли оставшиеся Первый концерт во второй редакции, Рапсодия на тему Паганини, и бесспорный пик всего рахманиновского творчества Третий фортепианный концерт.
На этот раз Первый концерт во второй редакции достался Петру Лаулу, пианисту, регулярно радующему любителей музыки новыми, и зачастую, неожиданными замыслами. И на этот раз исполнение пианистом юношеского, но пересмотренного уже зрелым композитором произведения, вызвало чувство огромной признательности. Невероятная искренность, помноженная на техническое совершенство, доставила слушателям большое эмоциональное переживание.
Интересным оказалось и прочтение Тимофеем Калмыковым -- молодым пианистом, только что поступившим в консерваторскую аспирантуру, -- Рапсодии на тему Паганини. Особенно тронули лирические вариации, показавшие едва ли не лучшие стороны таланта пианиста, способного переживать на сцене тончайшие чувства, не впадая в ложную патетику или сентиментальность. Надо полагать, этого молодого пианиста ждут многие, еще не покоренные им фортепианные вершины.
Но подлинным открытием второго вечера стало исполнение Третьего концерта Олегом Вайнштейном, известнейшим петербургским пианистом, признанным мастером не только сольного исполнительства, но и ансамблевого искусства. Совсем недавно поощренный Почетным званием Заслуженного артиста Российской Федерации, пианист необыкновенно вдохновенно поднял глыбу этого сложнейшего во всех отношениях рахманиновского шедевра. Нет смысла говорить о музыкальной и пианистической сторонах этого исполнения. На взгляд очень многих знатоков и ценителей, прочтение Вайнштейном Третьего концерта стало едва ли не эталонным. И с этой победой Олега Геннадьевича можно только поздравить.
Шквал аплодисментов, подолгу звучавший после исполнения каждого концерта, послужил заслуженной наградой всех шести исполнителей, и напомнил души слушателей удивительной теплотой.
Павел Каширин
